Цементный парадокс. Нужны ли Таджикистану новые заводы при избытке мощностей?

Таджикистан намерен в ближайшие 2–3 года построить и запустить четыре новых цементных завода. Их совокупная мощность, как ожидается, составит около 6 млн тонн цемента в год. Власти рассчитывают, что новые предприятия позволят вдвое увеличить производство, полностью покрыть внутренний спрос, стабилизировать цены и создать около 5 тысяч рабочих мест. 

Такое поручение было дано на фоне резкого дефицита цемента и роста цен почти во всех регионах страны. 

На первый взгляд, решение выглядит логичным: если цемента не хватает, нужно производить больше. Тем более цемент — один из ключевых материалов для строительства жилья, дорог, школ, больниц, промышленных объектов и другой инфраструктуры. Любой перебой на этом рынке быстро отражается на стоимости строительства и, в конечном счете, на кошельках граждан.

Но у этой логики есть слабое место. 

За последние 10-15 лет Таджикистан уже превратился из страны, зависимой от импортного цемента, в крупного производителя и экспортера. Если в 2009 году в стране производилось около 252 тыс. тонн цемента, а годом позже — почти 384 тыс. тонн, то сегодня речь идет уже о нескольких миллионах тонн в год. Совокупная мощность отрасли превысила за это время 5 млн тонн в год. 

И всё же весной 2026 года рынок столкнулся с тем, чего, казалось бы, при таких мощностях быть не должно: цемент исчезает с рынков, поставки идут нерегулярно, а цены на мешок в отдельных регионах доходят до 80–90 сомони.

Дефицит при избытке мощностей

В Душанбе за одну неделю стоимость мешка цемента выросла примерно на 40-50%. На строительных рынках продукция появляется нерегулярно, часто только в первой половине дня, и быстро раскупается.

В Хатлонской области продавцы сообщали о перебоях с поставками и росте цен до 75–80 сомони за мешок продукции крупных производителей. В Согдийской области цены на местный и импортный цемент практически сравнялись, а в Хороге, по словам жителей, цемента почти нет уже около месяца.

На заседании правительства также говорилось о неполной загрузке производственных мощностей, слабом контроле за рынком и необоснованном повышении цен со стороны отдельных посредников.

То есть нынешний кризис показывает: вопрос не сводится только к количеству заводов. Если предприятия одновременно уходят на ремонт в строительный сезон, если логистика работает плохо, если часть продукции уходит на экспорт, если розничная цена отрывается от отпускной заводской цены, то новые мощности сами по себе не гарантируют доступного цемента для населения.

Показательно, что представители производителей заявляют: они существенно не повышали отпускные цены. Например, Zhongtai Mohir Cement называл цену 820–840 сомони за тонну, то есть около 41–42 сомони за мешок. Huaxin Gayur Cement сообщал о цене около 1020 сомони за тонну для Бохтарского региона, или 51 сомони за мешок. Но между заводом и конечным покупателем цена в ряде случаев вырастала на десятки сомони.

В такой ситуации строительство новых заводов может увеличить общий объем производства, но не обязательно устранит причины дефицита. Если проблема в сезонной организации ремонта, логистике, распределении, экспорте и посреднической цепочке, то ее нужно решать управлением рынка, а не только цементными печами.

Как Таджикистан стал цементной страной

Еще недавно цементная отрасль Таджикистана была совсем другой. В советское время цемент в стране производил в основном Душанбинский цементный завод.

Его проектная мощность составляла 1 млн тонн в год, но фактически предприятие никогда не выпускало такие объемы. Позже завод работал менее чем на треть мощности, производя около 300 тыс. тонн в год.

Ситуация резко изменилась после прихода крупных инвестиций, прежде всего, китайских. В стране появились новые таджикско-китайские предприятия — «Хуаксин Гаюр цемент», «Хуаксин Гаюр Сугд цемент», «Джунгтсай Мохир цемент» и другие. Именно на эти заводы в разные годы приходилось более 80% производства цемента в стране.

Таджикистан не только закрыл внутреннюю потребность, но и начал экспортировать цемент в соседние страны — прежде всего в Узбекистан, Афганистан и Кыргызстан. В 2015 году экспорт был символическим — около 500 тонн. Уже через несколько лет счет пошел на сотни тысяч и более миллиона тонн.

Для экономики это было важным достижением. Цемент стал одним из немногих промышленных товаров, который Таджикистан не только производил для себя, но и продавал за рубеж. Это приносило валютную выручку, рабочие места, налоги и ощущение промышленного успеха.

Но этот успех оказался зависимым от внешних рынков. Когда Узбекистан резко повысил стоимость таможенного оформления таджикского цемента — с $35 до $300 за тонну, поставки туда стали фактически неконкурентоспособными. 

Получается двойной парадокс. Когда экспортные рынки открыты, часть продукции может уходить за рубеж, усиливая напряжение на внутреннем рынке в период высокого спроса. Когда экспортные рынки закрываются, производители рискуют сокращать выпуск, терять доходы и рабочие места. Новые заводы в такой модели могут увеличить не только предложение, но и зависимость от внешней конъюнктуры.

Цена дешевого цемента

Есть и другая сторона вопроса — экологическая. Цементная отрасль во всем мире относится к наиболее загрязняющим промышленным производствам. По данным Global Cement and Concrete Association, цемент и бетон отвечают примерно за 7% глобальных выбросов CO₂. 

Международное энергетическое агентство отмечает, что совокупные выбросы CO₂ цементного сектора сегодня выше, чем в 2015 году, а технологии почти безэмиссионного производства пока остаются дорогими и не получили массового рыночного спроса. 

Проблема цемента не ограничивается климатом. Производство связано с выбросами пыли, газов и загрязняющих веществ, которые образуются в печах при обработке сырья и сжигании топлива.

В материалах Европейской экономической комиссии ООН по снижению выбросов на цементных заводах прямо отмечается, что основные атмосферные выбросы цементного производства связаны с печами: это газы и твердые частицы, возникающие в результате физических и химических реакций сырья, а также сжигания топлива для нагрева печей. 

Всемирная организация здравоохранения подчеркивает, что загрязнение воздуха связано с серьезными рисками для здоровья, включая ишемическую болезнь сердца, инсульт, хроническую обструктивную болезнь легких, астму и рак. 

ВОЗ также отмечает, что новые данные показывают вред загрязненного воздуха даже при более низких концентрациях загрязняющих веществ выше, чем считалось ранее. 

Именно поэтому вопрос о новых цементных заводах нельзя рассматривать только как вопрос промышленной политики. Это также вопрос здравоохранения, качества воздуха, состояния почв, воды и будущих расходов государства на лечение болезней, связанных с загрязнением.

Китайский след и старые предупреждения

Еще в 2016 году австралийский эксперт Дирк ван дер Клей писал, что китайские цементные компании ищут новые рынки за пределами Китая на фоне ужесточения экологических требований и сокращения прибыли внутри страны. По его оценке, Таджикистан стал удобной площадкой: здесь есть сырье, спрос, сравнительно слабая конкуренция.

Он предупреждал: краткосрочные выгоды для Таджикистана очевидны — цементная отрасль стала одной из немногих быстрорастущих промышленных отраслей. Но после завершения строительного бума страна может столкнуться с экологическими последствиями и «застрявшими» промышленными активами, которые придется обслуживать или ликвидировать.

Спустя десять лет это предупреждение звучит еще актуальнее. Таджикистан уже имеет десятки цементных мощностей, сильную зависимость отрасли от нескольких крупных предприятий, экспортные риски и повторяющиеся проблемы внутреннего рынка. Теперь к этому предлагается добавить еще четыре завода на 6 млн тонн в год.

Что нужно делать? 

Специалисты рекомендуют, прежде чем строить новые предприятия, государству стоит ответить на несколько вопросов.

Первый — какова реальная внутренняя потребность страны в цементе сегодня, и какой она будет через 5–10 лет? Если новые мощности ориентированы не только на внутренний рынок, а также на экспорт, нужно честно признать: это не просто проект обеспечения населения дешевым цементом, а расширение экспортной отрасли с экологическими рисками внутри страны.

Второй — почему при уже существующих мощностях возник дефицит? Нужно отдельно проанализировать график ремонта заводов, загрузку предприятий, объемы экспорта в пиковый строительный сезон, маршруты поставок в регионы, работу дилеров и торговых посредников. Без этого новые заводы могут повторить старую проблему в большем масштабе.

Третий — есть ли независимый экологический контроль? Для новых и действующих заводов должны быть публичные данные о выбросах пыли, оксидов азота, серы, тяжелых металлов, потреблении угля и качестве воздуха в близлежащих населенных пунктах. Экологическая экспертиза не должна быть формальностью, особенно в регионах, где уже есть несколько цементных предприятий.

Четвертый — можно ли снизить потребление цемента за счет более эффективного строительства? Во многих странах снижение выбросов цементной отрасли связывают не только с более чистыми заводами, но и с использованием добавок, снижением доли клинкера, переработкой строительных отходов, улучшением проектирования зданий и дорог, а также борьбой с некачественным строительством, где материалы расходуются неэффективно.

Пятый — кто заплатит за экологический ущерб, если он возникнет? Налоговые льготы для инвесторов могут помочь запуску заводов, но они не должны означать, что прибыль получает бизнес, а расходы на загрязнение, болезни и деградацию окружающей среды несут граждане.

Не новые заводы, а умный подход 

Недавний дефицит цемента — тревожный сигнал. Но он не доказывает автоматически, что Таджикистану срочно нужны новые заводы. Скорее он показывает, что даже большая производственная база может работать неэффективно, если нет прозрачного рынка, точного планирования, контроля посредников, стабильной логистики и приоритета внутреннего снабжения в пиковый сезон.

Строительство новых мощностей может быть оправдано только при нескольких условиях: если доказана долгосрочная потребность, если заводы будут работать по жестким экологическим стандартам, если данные о выбросах будут открытыми, если внутренняя цена действительно станет доступнее, а не просто вырастет экспортный потенциал.

Иначе страна рискует оказаться в ситуации, когда цемента производится всё больше, а граждане всё равно покупают его дороже; заводов становится больше, но воздух чище не становится; экспортная статистика улучшается, а экологическая цена остается внутри страны.

Таджикистану нужен цемент. Но еще больше ему нужна промышленная политика, которая считает не только тонны и рабочие места, но и воздух, здоровье людей, воду, почвы и будущие расходы. Потому что дешевый цемент может оказаться очень дорогим, если его настоящую цену страна увидит только через годы.