Человек, который снимал эпоху. Легенде таджикского кино и фотографии Зауру Дахте — 90 лет

Заур Дахте… Нет, наверное, ни одного человека в Таджикистане, который не слышал бы это имя, не видел бы его операторские или фотоработы. 18 августа ему исполнилось бы 90 лет, увы, судьба распорядилась иначе: он трагически погиб в автокатастрофе, не дожив до своего юбилея.

Невзирая на свою известность, Заур Дахте оставался очень скромным человеком. Ему невозможно было дать его возраст: ибо он был молод душой, неистово любил жизнь, старался изменить её в лучшую сторону своим великолепным талантом и чистой, детской душой. Не у каждого человека бывает такая интересная, полная ярких событий, судьба.

Ему часто задавали вопрос, какую страну он считает своей родиной, к какой национальности себя относит, ведь он родился в Дагестане, сам по национальности азербайджанец, приехал из Ирана, учился в России, а живет в Таджикистане. Я бы назвала его космополитом — человеком мира, да и сам Заур говорил:

Я полюбила Заура с первой встречи, он был очень похож на моего, ныне, увы, покойного брата поэта-переводчика. И сразу же назвала его своим братом. И мы действительно стали близки как брат с сестрой: он мог меня пожурить, поругать на правах старшего брата, когда я совершала неправильные поступки. Я могла советоваться с ним по любому поводу…

Судьба человека

Заур родился 18 августа 1936 года в Дагестане. В возрасте одного года c родителями переехал в Иран – на родину деда по отцу, где он прожил с 1937 по 1951 год. 

В годы Второй мировой войны американская помощь для фронта шла через иранский порт Бендер-Аббас, поездом её переправляли до Каспия, затем перегружали на корабли до Баку и оттуда — на фронт. Отец Заура возглавлял созданную партией «Туде» добровольную народную дружину, которая охраняла поезда. За это потом отцу объявили благодарность и вручили именной серебряный портсигар, на котором с одной стороны выгравирован орден Победы, а с другой – силуэт Сталина. Он до сих пор хранится у брата Заура.

В 1949 году на шаха Мухаммеда Резу Пехлеви было совершено покушение. Нападение на шаха приписали «Хизби Туде», партию закрыли и начали преследовать её сторонников. Тогда в партии решили, что все, кто могут, должны эмигрировать в Турцию, СССР или ещё куда-нибудь.

Седьмого ноября 1950 года семья перешла ирано-туркменскую границу. Но их сразу же задержали.

В Ашхабаде Заура, младших сестренок и братишку сдали в детский дом. Родителей и старшего брата посадили. Но в Москве позже выяснили, какие заслуги имеет отец Заура, и через три месяца их выпустили из тюрьмы. Семья хотела вернуться в Дагестан, но их отправили в Таджикистан.

В поезде, в котором семья Заура ехала в Сталинабад, также ехал из Самарканда писатель Садриддин Айни по приглашению правительства Таджикистана для того, чтобы возглавить создаваемую Академию наук. На вокзале его встречал руководитель таджикского филиала Академии наук СССР Евгений Павловский. Их приезд был снят на камеру для документальной хроники тех лет, и в кадр совершенно случайно попал и Заур, 14-летний подросток.

Словно судьба тогда уже подсказывала будущую известность Заура. Эта пленка до сих пор хранится в архивах киностудии «Таджикфильм».

В Сталинабаде его отец стал работать по профессии – он был строителем. Многие здания в Душанбе построены его руками. Мама Заура была домохозяйкой, подрабатывала шитьем – шила модные рубашки, какие носили в те годы иранцы. 

Позже старший брат поступил в Мединститут, а Заур уехал учиться в Россию, в Иваново, в Интердом – школу-интернат для детей политэмигрантов. Там он познакомился со своей будущей супругой – Валие, мать которой тоже была политэмигранткой.

Именно здесь Заур научился изучать мир, жизнь, людей, узнал о таких ценностях, как дружба, честность, порядочность. Со своими друзьями из Интердома Заур держал связь до конца жизни. Он выпускник 1958 года Международной школы Интердом им. Е.Д. Стасовой в Иваново.

Заура Дахте как оператора, фотографа, как легенду нашей культуры знает вся наша страна, и не только. А мне хотелось создать портрет просто человека, мужа, отца семейства, дедушки и решила поговорить со всеми членами его семьи.

Супруга Валие

— Вы всегда были неразлучны, на всех приемах и премьерах вместе с супругом под руку. Как вы учились обходиться без Заура после его трагической гибели?

— Честно говоря, я и сейчас продолжаю учиться жить без него. После 55 лет, прожитых вместе, невозможно в один миг привыкнуть к его отсутствию. Пока это дается мне очень тяжело. Каждый день я мысленно возвращаюсь к нашей совместной жизни. Сегодня я особенно сожалею о том, что порой была слишком эмоциональной и мятежной. Хочется вернуть время, чтобы сказать еще больше добрых слов и еще крепче ценить каждое мгновение, проведенное рядом.

— Каким он был мужем, главой семьи, отцом, дедушкой?

— Заур был замечательным мужем, любящим отцом и заботливым дедушкой. Для наших детей он всегда был безусловным авторитетом — не потому, что этого требовал, а потому, что заслужил своим отношением к людям, своей честностью, добротой и мудростью. Семья для него всегда была на первом месте. Внуки его очень любили, а он отвечал им такой же искренней любовью и заботой.

— Он ревновал вас? А вы его? Ведь по своей работе, благодаря доброму нраву и огромной известности он всегда был окружен красивыми женщинами.

— Думаю, Заур иногда ревновал меня, но делал это так деликатно, что я почти никогда этого не замечала. У меня же не было поводов для ревности. Я всегда доверяла ему. Несмотря на его популярность, внимание окружающих и большое количество поклонниц, я знала, что главным в его жизни всегда оставалась семья.

— Успел ли он что-нибудь сказать вам перед своей кончиной?— К сожалению, все произошло настолько стремительно, что времени почти не осталось. После аварии, пока Заур еще был в сознании, он спросил только об одном — как чувствую себя я, наша дочь и внуки, которые в момент столкновения тоже находились в машине. Услышав, что с нами все в порядке, он успокоился. Вскоре он потерял сознание, а позже скончался в больнице.

Дочь Фарангис

— Фарангис, ты, также как и папа, творческий человек. Это под влиянием отца или твой личный выбор?

— Наверное, это сочетание и личного выбора, и того, что было заложено во мне с детства. Родители никогда не навязывали мне выбор профессии. Несмотря на то, что мама врач-офтальмолог, никто не пытался направить меня в медицину или, наоборот, в творческую профессию. Они всегда уважали мой выбор.

Но сегодня я понимаю, что любовь к творчеству, скорее всего, действительно передалась мне от папы. Всю жизнь мне хотелось рисовать, но классическая живопись кистью мне так и не покорилась. И однажды я совершенно случайно открыла для себя точечную роспись и создание мандал с помощью специальных инструментов. Оказалось, что именно через тысячи разноцветных точек я могу выразить свои эмоции, внутреннее состояние и любовь к ярким краскам. Это стало тем видом творчества, в котором я почувствовала себя по-настоящему счастливой.

В моих работах папа особенно выделял оттенки синего цвета. Для меня этот цвет всегда будет ассоциироваться именно с ним. Синий — это цвет духовности, мудрости, интуиции и внутреннего спокойствия. Именно таким был мой отец. И, наверное, именно поэтому этот цвет занимает особое место и в моих работах.

Я часто советовалась с папой по вопросам творчества, потому что его мнение было для меня самым авторитетным. У него был удивительный художественный вкус, и он видел то, чего не замечали другие.

— Какие у тебя были взаимоотношения с папой? Что ты унаследовала из талантов своего великого отца?

— У нас с папой были очень теплые, доверительные отношения. Он был человеком, с которым всегда было легко разговаривать. Даже в самые сложные моменты он умел спокойно выслушать, объяснить ситуацию простыми словами и помочь принять правильное решение.

Папа обладал удивительной способностью наставлять, не поучая. Он никогда не давил своим авторитетом. Он просто разговаривал так, что после беседы все становилось понятным и на душе появлялось спокойствие. Он умел вовремя остановить меня, если я слишком эмоционально реагировала на ситуацию, подсказать, как достойнее поступить, как сделать правильный выбор.

Если говорить о талантах, то, наверное, я действительно унаследовала от него любовь к творчеству и желание через искусство передавать свои чувства. Но гораздо важнее другое. Сегодня я понимаю, что больше всего хотела бы быть похожей на него как на человека. Он всегда помогал людям — независимо от их положения, достатка или степени родства. Он был невероятно добрым, порядочным, отзывчивым и честным человеком. Именно этим качествам мне хотелось бы соответствовать всю свою жизнь.

Для меня папа не ушел навсегда. Он просто стал частью моей души. И пока я помню его, пока следую тем жизненным принципам, которым он меня научил, он продолжает жить рядом со мной.

Дочь Наргис

— Просто расскажи о папе, о ваших взаимоотношениях, о том, какую роль он играл в твоей жизни?

— Мой папа — Заур Рустамович Дахте — был из тех отцов, с которыми детство становилось приключением. С ним никогда не было скучно. Папа умел превратить обычный вечер в маленькое путешествие — достаточно было просто послушать его истории. Рассказы о съёмках, о том, как рождается кино, о смелости каскадёров — всё это звучало как настоящие истории о героях.   

Отец прекрасно знал историю Ближнего Востока и особенно любил рассказывать об Иране. В его рассказах оживали древние города, легенды и традиции. Он делился этим как человек, искренне влюблённый в эту культуру, и заражал этой любовью всех нас, его детей и внуков.

Своим примером он учил меня главному: настоящим отношениям не нужны расчёты и выгода! Он внушал мне, что никогда не надо обижаться понапрасну — ведь обида только отнимает силы, а любовь и понимание их дают! Для меня он был не просто папой, а целым миром — надёжным, добрым, бесконечно интересным!

— Если бы была такая возможность, о чем бы ты попросила папу?

— Если бы была такая возможность, я бы попросила: «Оставайся подольше с нами». Я бы хотела ещё хоть раз посидеть с ним, послушать истории со съёмок, посмотреть с ним старые фотографии.

Сын Нариман

— Кем для тебя был папа?

— Всем сразу: отцом, лучшим другом и человеком, на которого хотелось равняться. Он был настоящим примером для подражания, хотя повторить его невозможно. Такие люди рождаются очень редко.

У нас были очень близкие и доверительные отношения. Мы могли говорить обо всем, всегда понимали друг друга. При этом между нами сохранялось уважение к нему как к отцу. Дружба никогда не отменяла субординации.

— Чему главному отец научил тебя в жизни?

-Самое главное, чему научил меня отец, — всегда оставаться человеком и поступать, по совести, а не из корыстных или выгодных соображений. Он был в меру строгим, но эта строгость никогда не мешала нашей дружбе и любви. Наоборот, именно благодаря ей я понимал, насколько ему небезразлично, каким человеком я вырасту.

— Тебе удается теперь исполнять роль главы семьи, ведь ты единственный мужчина в семье?

-Нет. И, если честно, я даже не пытаюсь заменить отца. После его ухода многие говорили мне, что теперь я должен стать таким, как он. Я отвечал, что стараюсь быть достойным его памяти, но стать Зауром Дахте невозможно. Очень точно об этом сказала народная поэтесса Гульрухсор Сафиева: «Незаменимых людей нет… кроме Заура». И я полностью с ней согласен. Его невозможно заменить — можно только хранить память о нем и стараться жить так, чтобы он мог нами гордиться.

Первые съемки…

…После окончания школы, Заур, мечтавший стать авиаконструктором, сдал документы в Московский авиационный институт, и хотя успешно поступил, ему сказали, что на кафедре реактивных самолетов все засекречено, и таким, как он, эмигрантам, учиться здесь нельзя. И он снова вернулся в Душанбе. Но о самолетах не забывал, даже снимал их на любительскую пленку.

В 1959 году Дахте поступил на операторский факультет ВГИКа. Когда учился на третьем курсе и одновременно работал на Таджикфильме», пришла телеграмма о том, что надо срочно сделать сюжет о головной ГЭС в Калининабаде. Многие маститые операторы были в командировках, студийный план горел. И руководству пришлось отправлять на съемки студента.

— Я долго думал, как сделать съемку интересной, чтобы охватывало всю ГЭС, — рассказывал Заур. — Увидел рядом башенный кран высотой в 96 метров и со стволом в 30 метров. Надел каску, поднялся на кран с камерой и пополз по стреле почти до конца. Оттуда, с высоты птичьего полета открывалась прекрасная панорама на машинный зал, на водохранилище. Я все это отснял и передал руководству.

В 1996 году Заур окончил операторское отделение ВГИКа.

Однажды, в гостях у доктора наук — земляка Бахрома Сируса — по воле случая Заур познакомился с Мехрубоном Назаровым, который тогда был замминистром культуры республики, увидев его фотографии, Назаров предложил ему работать на киностудии «Таджикфильм».

Заур начал свою деятельность в фотоцехе, потом его взяли ассистентом оператора. К опытному оператору Маматкулу Арабову он пришел сам. Никто из молодых не осмеливался идти работать с Арабовым, ибо тот был очень строг и требователен. Но с Зауром они хорошо сработались.

Заур долгие годы работал в «Таджикфильме». Снимал военные хроники в Афганистане, археологическую находку статуи спящего Будды на территории Таджикистана, балерину Малику Сабирову.

Помимо кинокарьеры, он был и профессиональным фотографом. Первая фотовыставка Заура прошла в Душанбе в 2003 году. Позже выставки его картин прошли в Китае, Индии, Японии, России, Франции, Германии, Казахстане, Азербайджане и Белоруссии.

… и признание

После окончания ВГИКа Заур стал одним из первых местных операторов, которому доверили снимать художественный фильм. Первой его операторской работой стал фильм «Лале» в 1964 году, о глухонемой иранке. Затем был очень сложный и захватывающий боевик «Встреча у старой мечети» режиссера Сухбата Хамидова, которая набрала более 19-и миллионов зрителей за год. Тогда на съемки подобных полнометражных картин операторов приглашали из Москвы. А тут съемки фильма доверили молодому, неопытному оператору и не ошиблись. После этого фильма Заур стал снимать художественные фильмы ежегодно.

Потом были «Четверо из Чорсанга» Маргариты Касымовой и другие.

— В 1971 году вышел на экраны второй фильм кинотрилогии «Шахнаме» — «Рустам и Сухроб», который снимали Заур вместе с Давлатом Худоназаровым. Фильм впервые снимали на дорогой пленке «Кодак», и нужно было беречь каждый сантиметр, чтобы не разорить киностудию.

Между прочим, знаменитую сцену поединка отца с сыном снимали в Муминабаде, в местечке Чилдухтарон, которое я сам посоветовал выбрать режиссеру Борису Кимягарову, — вспоминал Заур. — Следующую совместную работу с Кимягаровым — фильм «Человек меняет кожу» — нам удалось снять за 7 месяцев, вместо запланированных полутора лет.

Я предложил выбрать вместо пяти мест для съемки одну площадку, на которой меняли пять декораций. Это было эффективно и сэкономило наше время и средства.

Еще в этом фильме приходилось снимать общий план с воздуха, сидя на шасси вертолета. Риск был большой. Ведь работа оператора – это не только качественно отснятый фильм. Он должен представить, как это будет смотреться на экране, как его воспримет зритель, насколько выразительно, интересно будет смотреться отснятый тобой материал, — рассказывал Дахте.

…Всего на счету Заура Двахте более 600 фильмов, в том числе, 13 художественных, а также тысячи фотографий, часть которых выставлялась во многих странах СНГ и зарубежья. Дахте получил звание заслуженного работника культуры Таджикистана, правительственные награды, а также звание почетного члена Академии художеств Таджикистана. Несколько раз его персональная выставка проводилась в Национальном музее Таджикистана.

Я думаю, что, если бы не Заур Дахте, у нас бы не было великолепного архива с фотографиями и фильмами о звезде мирового балета, нашей гордости и любимице Малике Сабировой. На мой вопрос – «вы что, уже тогда знали, что Малика станет царицей балетной сцены, что так много снимали её?» Заур ответил:

— Впервые Малику я увидел во время концерта выпускников Ленинградского хореографического училища в Душанбе. Она настолько красиво, профессионально, и грациозно танцевала на сцене, что весь зал аплодировал стоя. Я начал следить за её творчеством, собирал материалы. Несмотря на несомненный природный дар, Малика всегда упорно работала над техникой танца, по много часов пропадая в репетиционном зале.

Когда я предложил ей сняться в моем документальном фильме, она сначала отказывалась, считая, что не заслуживает такого внимания. Но в итоге я все же сумел убедить её, объяснив, что фильм о ней будет таким же культурным наследием, как картина известного художника или же памятник скульптора. В общем, фильм мы сняли, он занял первое место на Среднеазиатском кинофестивале, — рассказывал Заур.

А мы, фанаты Малики Сабировой, имеем возможность посмотреть все съемки Заура о ней в день празднования ее дня рождения.

«Он жив в нашей памяти!»

… В 90-е годы, когда в стране шла гражданская война, когда все области культуры, в том числе, и киноиндустрия практически были в упадке, многие работники кино покинули страну. Зауру Дахте предлагали работу в Баку, Ташкенте. Но он решил остаться в таком родном Душанбе, невзирая на все обстоятельства. 

Но нужно было что-то предпринять, чтобы выжить, прокормить семью. Посовещавшись с группой друзей, Заур создал производственную студию, где снимали различные частные мероприятия, тем самым зарабатывая на хлеб. Иногда с ними расплачивались товарами. Позже Заур решил вернуться к фотографии, к тому, с чего начинал свою карьеру.

Идею первой фотовыставки Дахте подсказал покойный Борис Гердель, директор театра оперы и балета. В 2003 году при поддержке Фонда Сороса, председателя Общества дружбы с зарубежными странами Майсары Калоновой, руководства Союза кинематографистов и директора «Кохи Вахдат» Султана Мирзошоева с большим успехом прошла первая выставка фоторабот Заура. Его яркие фотографии не оставили равнодушным никого. Приглашенные дипломаты и руководители международных миссий высоко оценили работы.